Начнем сегодня издалека. Не скажу, что дали эти нами поняты быть не могут, потому как идейно и в плане духа те времена и местности вполне еще близки нам с вами. Лишь пространством и временем оторван наш сегодняшний мир — наша сегодняшняя Россия — от начала прошлого века, эпохи протеста, бунта и переворота как в политике, так и в человеческих умах и душах, либо же потери всякого ума и всякой души, по мнению многих и некоторых.
После революции не могло быть так, чтоб все разом приняли новые идеалы, вытравив свободолюбие из себя, как въевшуюся в плоть заразу; не могли и прежние идеалы оставаться на прежних местах — их вырвали с корнем, вместе с вцепившимися в них людьми, и сбросили в моря и реки, как славянских идолов в эпоху бессмысленного и беспощадного российского крещения. Свободные умы выдавливались из этой страны и раньше — вспомнить хотя бы Герцена, — но не в таких титанических масштабах, качествах и количествах. Булгаков, Бердяев, Ильин, Трубецкой — вся философская мысль России, ее душа, воля и совесть, подкрепленная логикой и анализом, разом покинули эту страну. Одним рейсом, одним пароходом была вывезена с наших берегов последняя надежда на подлинное вразумление нашего народа, главный залог грядущего процветания. Но не весь разум покинул Россию насильно — были и те, кто оставил родной дом, захваченный грабительской чернью, по причине рационального умозаключения. Среди них была Алиса Розенбаум, которую мы сейчас знаем, в основном, по псевдониму — Айн Рэнд. Удивительно, что, родившись в России и покинув ее в момент самых фундаментальных изменений и резкого крена влево, Айн Рэнд создала этическую систему, идеалы которой укоренились в общественном сознании как синоним Американской Мечты. Рискну даже заявить, что именно она во многом способствовала появлению того капиталистического устройства, что и по сей день манит людей на американские берега. А манят они личной свободой, абсолютной независимостью и ответственностью лишь перед самим собой, а не перед царем, Богом или обществом, манят огнями мирных городов и свободных сердец, манят возможностью начать с нуля, полагаясь лишь на свои силы и таланты, и получить блага, сообразно их количеству и уровню развития. Конечно, это наиболее идеальное представление о стране, которую нас так долго учили и учат ненавидеть, но доля правды в этой яркой почтовой открытке все же есть.
Айн Рэнд, естественно, писала не о том, что есть человек сейчас, какой он и как ведет себя, чем руководствуется, но лишь о том, как должен жить человек и каким он должен быть в жизни, в работе, в быту, в любви, если действительно лишь эгоизм движет вперед махину человечества по бесконечным рельсам технического прогресса. Взяв за основу труды Аристотеля, пыл и жар книг Ницше и идею рационального эгоизма из философии 19 века, она создала свое собственное учение — объективизм. Своими идеями Айн Рэнд опрокинула всю прежнюю этику и мораль, сбросила с корабля современности все, начиная с Библии и заканчивая произведениями Достоевского, что говорило о взаимопомощи, жизни ради ближнего, самопожертвовании, сделав эти понятия абсолютным злом, явлениями и отражениями человеческой слабости и ничтожности, которые нужно изжить, низвергнуть всемогущим разумом, анализом и логикой. В эпоху тотального иррационализма, когда человеческая жизнь, воля и разум ничего не значили перед случаем и мировой волей, Айн Рэнд снова заявляет, что разум и решимость есть все, есть целенаправленная сила, какой человек покоряет мир себе; именно она объяснила и оправдала человеческий талант и уничтожила восхваление посредственности, она оправдала капитализм и предельно унизила идеи социалистов и, тем более, коммунистов, во многом предсказав слабость и несостоятельность плановой экономики и крах коммунистических государств.
Наиболее полно концепция и идеи объективизма воплотились в последней и самой масштабной книге Айн Рэнд — «Атлант расправил плечи», и если сейчас кто-то действительно желает строительства по-настоящему новой России, без компромиссов и заигрывания со «светлым» коммунистическим прошлым, то ему следует обратиться именно к этому произведению, изучив каждую его строку с огромным усердием. Без понимания и признания этики объективизма сегодня невозможно построить капиталистическое государство, которое бы не эксплуатировало человека, но давало бы ему возможности для обогащения и заработка, соответствующих его способностям и талантам.

По традиции, небольшая цитата, на этот раз о том, что многим до сих пор кажется корнем зла и его первопричиной:
«Деньги – барометр состояния общества. Если вы видите, что взаимоотношения в обществе осуществляются не на основе добровольного согласия сторон, а на основе принуждения; если вы видите, что для того, чтобы производить, требуется разрешение тех, кто ничего никогда не производил; если вы видите, что деньги текут рекой не к тем, кто создает блага, но к тем, кто создает связи; если вы видите, что те, кто трудится, становятся с каждым днем беднее, а вымогатели и воры – богаче, а законы не защищают первых от последних, но защищают последних от первых; если вы видите, что честность и принципиальность равносильны самоубийству, а коррупция процветает, – знайте: это общество на краю пропасти. Деньги – слишком благородный посредник, чтобы вступать в спор с автоматом, чтобы заключать сделки с жестокостью и порочностью. Именно деньги не позволят стране существовать, если в ней идея собственности смешалась с идеей награбленного.»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Книга «Мальчик и тьма» — одна из первых книг Лукьяненко, получивших широкую популярность. Здесь еще можно заметить подражание Крапивину (так же как в книге «Рыцари сорока островов» и «Пристань желтых кораблей»). Главные герои – мальчишки. Пусть не такие, как у Владислава Петровича, но тоже смелые, решительные и готовые спасать всех и всегда. Весь мир разделен на белое и черное, хотя в жизни так не бывает. Книга во многом наивна, но читать ее довольно интересно. Быть может, в ней нет каких-то глубоких философских мыслей, зато в ней достаточно простых моральных принципов, которые можно назвать вечными.

Главный герой по имени Данька в сопровождении Солнечного котенка попадает в мир, где нет солнца. Там идет война между крылатыми (воины света) и летящими (воины тьмы). Мир прост, мир понятен, мир биполярен. И, конечно же, Данька встает в этой борьбе на сторону света. У тьмы в этом мире есть сердце (какая же это заманчивая идея), которое герою предстоит вырвать, уничтожить, разрушить, чтобы вернуть солнечный свет людям.

И, по традиции, небольшая цитата:
«Главная башня Летящих была видна издалека. Черная игла, впившаяся в небо, маячила за скалами, то приседая, то вытягиваясь в такт подъемам и спускам тропы. Хотелось верить, что нас еще не заметили.
Мы с Лэном и Котенком шли в хвосте колонны. Когда Крылатые остановились на очередной привал, мы успели перекусить, прежде чем идущий впереди Шоки добрался к нам.
– Мне кажется, нас заметили, – без предисловий начал он.
Котенок иронично посмотрел на Шоки и спросил:
– Как ты дошел до этой мысли?
– Чувствую. – Шоки не собирался обижаться.
– Нас заметили давным-давно, – сообщил Котенок. – Не зря в той башне, где Данька нашел Солнечный камень, оказалось так много Летящих. Это было последнее предупреждение.
– Так. – Шоки помрачнел.
– Теперь мы разделимся, – продолжил Котенок. – У нас будет своя цель, у вас – своя.
Я отошел, присел прямо на землю. Котенок что-то разъяснял Шоки, повторяя давно обговоренные вещи. Лэн постоял возле них, потом подошел ко мне, присел.
– У вас дождь бывает? – спросил я, глядя в ровные серые тучи.
– Очень редко, – подумав, словно об очень важной вещи, ответил Лэн.
– Победим – будет. – Мне вдруг захотелось пообещать ему что-то иное, кроме неизбежного боя в башне.
– Хорошо, – согласился Лэн. И задумчиво сказал: – Знаешь, наверное, очень обидно бороться-бороться, а в самом конце – умереть.
– Ты чего? – Я насторожился.
Лэн хмыкнул:
– Мне до конца не дойти, Данька. Я знаю.
– Брось…
– Внутри все холоднее и холоднее, – словно не слыша меня, говорил Лэн. – И это уже не страшно. Понимаешь?
Я кивнул. Глупо было валять дурака.
– Помни про ключ. – Лэн вдруг хлопнул меня по плечу, и я вздрогнул. Жест был совершенно нормальным… только не для Лэна. – Когда умирает Крыло, то и тот, кто в нем, гибнет.
Надо было сказать, что ключ я ломать не собираюсь – что бы ни случилось. Вот только я боялся, что неправду Лэн почувствует, – и промолчал.
– Помни про ключ, – повторил Лэн.
А потом к нам подошел Котенок, и мы сидели, глядя, как уходят по тропе Крылатые и взрослые.»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Книга «Пикник на обочине» получила большую популярность благодаря гениальному фильму Андрея Арсеньевича Тарковского «Сталкер». Впоследствии вышла культовая компьютерная игра «S.T.A.L.K.E.R.» и одноименная, крайне, на мой вкус, бездарная, серия книг. Но стоит отметить, что ни фильм, ни игра практически никакого отношения к книге «Пикник на обочине» не имеют.

Так о чем же, собственно книга? О зоне, о сталкерах, о неизвестных артефактах, оставленных неизвестной цивилизацией? Да, конечно и об этом тоже, но далеко не в первую очередь. Фильм взял из книги лишь внешнюю оболочку, наполнив ее совершенно другим содержание. Не менее интересным, но все же – другим. Игра и вовсе к «Пикнику на обочине» имеет отношение лишь наличием самих понятий «зона» и «сталкер».

Итак. Некая цивилизация посетила Землю, оставив после себя таинственную зону, где встречаются предметы с совершенно уникальными свойствами. Эти предметы интересуют всех: ученых, военных, бизнесменов. Появились сталкеры – люди, которые готовы рисковать своей жизнью, совершая периодические вылазки в зону. Есть легенда, что в самом сердце зону, куда могут добраться лишь единицы, находится золотой шар, способный исполнить любое желание человека…

И, по традиции, небольшая цитата:
«Жарило солнце, перед глазами плавали красные пятна, дрожал воздух на дне карьера, и в этом дрожании казалось, будто Шар приплясывает на месте, как буй на волнах. Он прошёл мимо ковша, суеверно поднимая ноги повыше и следя, чтобы не наступить на чёрные кляксы, а потом, увязая в рыхлости, потащился наискосок через весь карьер к пляшущему и подмигивающему Шару. Он был покрыт потом, задыхался от жары, и в то же время морозный озноб пробирал его, он трясся крупной дрожью, как с похмелья, а на зубах скрипела пресная меловая пыль. И он уже больше не пытался думать. Он только твердил про себя с отчаянием, как молитву: «Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, – ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно всё проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов: «СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЁТ ОБИЖЕННЫЙ!»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

«Трудно быть Богом» — книга, о далекой планете, на которой работают земные разведчики. Человечество достигло своего рассвета и теперь помогает жителям более отсталых планет побыстрее пройти через феодализм и средневековье, чтобы прийти к коммунизму. Главный герой по имени Антон вынужден маскироваться под местного представителя знати – Румату. Ему, жителю земли, воспитанному в совершенно новом обществе, где нет зла и насилия, приходится каждый день сталкиваться лицом к лицу с худшими проявлениями человеческой натуры. Он лучший меч во всем Арканаре, но он не может пустить его в ход и покарать тех тиранов, которые душат свой народ, которые топчут его коваными сапогами серых рот, которые вешают, режут, жгут, насилуют…
«… и так сладко и вольно дышится теперь в возрожденном Арканаре!»
Он может лишь смотреть, он не имеет права вмешиваться. В его власти лишь изредка спасать гениальных ученых, которых в Арканаре очень не любят. Иметь возможность все изменить за считанные дни, и не иметь возможность этого сделать. Действительно, очень трудно быть Богом.

И, по традиции, цитата. На этот раз немного больше чем обычно. Но поверьте, оно того стоит.

«– Что ж,– сказал он,– извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».
– И это все? – спросил Румата.
– Вам кажется, что этого мало?
Румата покачал головой.
– Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».
– Я бы попросил бога оградить слабых. «Вразуми жестоких правителей»,– сказал бы я.
– Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.
Будах перестал улыбаться.
– Накажи жестоких,– твердо сказал он,– чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
– Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.
– Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
– И это не пойдет людям на пользу,– вздохнул Румата,– ибо когда получат они все даром, без труда, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
– Не давай им всего сразу! – горячо сказал Будах.– Давай понемногу, постепенно!
– Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.
Будах неловко засмеялся.
– Да, я вижу, это не так просто,– сказал он.– Я как-то не думал раньше о таких вещах… Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем,– он подался вперед,– есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…
– Я мог бы сделать и это,– сказал он.– Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?
Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:
– Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или, еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
– Сердце мое полно жалости,– медленно сказал Румата.– Я не могу этого сделать.
И тут он увидел глаза Киры. Кира глядела на него с ужасом и надеждой.»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Сегодня мы поговорим не о конкретном произведении, а об отдельно взятом авторе. О. Генри – великий мастер короткого рассказа. Нет смысла выделять один или даже несколько рассказов из всего его творчества. Конечно, у всех, кто когда-либо читал хоть что-нибудь из произведений О. Генри, есть свои любимые рассказы. «Дары волхвов», «Неоконченный рассказ», «Один час полной жизни». Перечислять гениальные рассказы этого классика можно практически до бесконечности.

Каждый рассказ представляет собой небольшую историю, которая, как правило, имеет неожиданный, нетривиальный конец. При этом читаются все его рассказы очень легко, у него великолепное чувство юмора, абсолютно актуальное и сейчас. Но за легкостью сюжета скрыт глубокий, подчас философский смысл. В этом весь О. Генри: сыграть на контрасте, показать несоответствие, чтобы ярко проиллюстрировать какой-либо тезис, показать парадокс, сказать легко о сложном, при этом не фальшивя. Рекомендуем к прочтению гениального мастера новелл!

И, по традиции, небольшая цитата («Неоконченный рассказ»), разбавленная парой ссылок на современные события и реалии — быть может, найдете пересечения:
«А кто они? — спросил я.
— Ну, как же, — сказал он, — это люди, которые нанимали на работу девушек и платили им пять или шесть долларов в неделю. Вы из их шайки?
— Нет, ваше бессмертство, — ответил я. — Я всего-навсего поджег приют для сирот и убил слепого, чтобы воспользоваться его медяками.»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Пусть вас не смущает такое «детское» название книги. Крапивина, почему-то, вообще принято считать исключительно детским писателем. Это в корни неверно. Да, у него есть множество книг, которые можно (и я бы даже сказал нужно) читать в детском возрасте, но назвать эти книги детскими, лично у меня язык не повернется.

Крапивин фантаст? Наверное все-таки – нет. Но в большей части его книг фантастический элемент присутствует, хотя есть и книги, построенные на голом реализме. Лично мне всегда у Владислава Петровича больше нравились те книги, где фантастический элемент не просто присутствует, а занимает важное место в нити повествования. К примеру, цикл «В глубине Великого кристалла».

«Гуси-гуси га-га-га» как раз из этого цикла. Здесь, в отличие от большинства книг Крапивина, главным героем является не ребенок, а взрослый. Корнелий Глас – человек, которому предстоит стать одним из первых Командоров, защитников детства. Ему предстоит пройти сложный путь от обычного обывателя, довольного сытой и спокойной жизнью, до приговоренного к смерти изгоя, сумевшего взглянуть на окружающий его тоталитарный мир под другим углом.

И, по традиции, небольшая цитата из книги:
«…О, индексы! Величайшее изобретение, положившее начало эре стабильности!
Сперва были просто браслеты с излучателями. Хочешь — носи, хочешь — сними и спрячь. Потом браслеты стали обязательными. И никто не возражал, кроме небольших групп экстремистов, привычно вопящих о свободе личности (такие находятся во все времена во всякой стране, когда речь заходит о всеобщем благе). А лет за тридцать до рождения Корнелия Гласа вместо браслетов была введена всеобщая индексикация. Новорожденному вводили в левое запястье раствор стимулятора. Эта чудесная жидкость (о ней первое время даже поэмы писали!) вступала в контакт с организмом и вызывала постоянное биоизлучение. Причем характеристика излучения у каждого человека была неповторима, как рисунок на коже пальцев.
«Борцы за свободу личности» опять подняли крик, и, уступая им, демократическое правительство объявило, что каждая семья сама вправе решать: делать ребенку индексикацию или снабдить его браслетом. Но вскоре об этом решении просто-напросто забыли. Родителей, не согласных с индексикацией, было столь ничтожное число, что не стоило их принимать во внимание. А со временем они перевелись вообще.»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Почему сегодня так популярны антиутопии и почему мы так много говорим о них в нашей рубрике Интеллектуальная книга? Наверное, потому, что чем больше оглядываешься вокруг, чем больше видишь того, что происходит в современном мире, тем чаще тебе вспоминаются прочитанные когда-то антиутопии. Мне нравится, как отзывается об антиутопиях Борис Стругацкий, он называет их «романы-предупреждения», а описанные в них миры он называет «миры, в которых страшно жить».

Говоря об антиутопиях, нельзя не вспомнить такого гениального автора как Хаксли и его «О дивный новый мир».
О чем же эта книга? О страшном мире, в котором жить не хочется, во всяком случае, мне уж точно. Все люди от рождения поделены на людей первого сорта «альфа», людей второго сорта «бета», ну и так далее. Кастовая система, тоталитарное государство, рабский труд одним, и все блага общества другим. Знакомо, не правда ли? Самое страшное, когда действительность полностью станет антиутопией из романа. Очень рекомендую прочитать, даже если эта и описанные ранее антиутопии в школьной программе значатся для прочтения лишь как «по желанию».

И, по традиции, небольшая цитата из книги, снабдим ее парой ссылок (ради эксперимента) на современные реалии и сравним их с текстом книги:
«Дикарь тяжко вздохнул.
— Оптимальный состав народонаселения, — говорил далее Мустафа, — смоделирован нами с айсберга, у которого восемь девятых массы под водой, одна девятая над водой
— А счастливы ли те, что под водой?
— Счастливее тех, что над водой. Счастливее, к примеру, ваших друзей, — кивнул Монд на Гельмгольца и Бернарда.
— Несмотря на свой отвратный труд?
— Отвратный? Им он вовсе не кажется таковым. Напротив, он приятен им. Он не тяжел, детски прост. Не перегружает ни головы, ни мышц. Семь с половиной часов умеренного, неизнурительного труда, а затем сома в таблетках, игры, беззапретное совокупление и ощущалки. Чего еще желать им? — вопросил Мустафа. — Ну правда, они могли бы желать сокращения рабочих часов. И, разумеется, можно бы и сократить. В техническом аспекте проще простого было бы свести рабочий день для низших каст к трем-четырем часам.»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Хочу представить вашему вниманию еще одну книгу братьев А. и Б. Стругацких. «Хромая судьба» — книга сложная, наполненная философскими размышлениями о жизни и обществе. Фантастический элемент служит здесь всего лишь фоном, при помощи которого авторы пытаются максимально контрастно показать проблемы современного общества, пути его возможного развития.

Главный герой романа – писатель, в котором без особо труда можно узнать Аркадия Стругацкого. Труд всей его жизни – синяя папка, в которой хранится рукопись. Писатель даже не надеется, что при его жизни эта рукопись будет издана.

Читать книгу сложно, это далеко не развлекательное чтиво. Но, как писали Стругацкие, «думать – это не развлечение, а обязанность», так что под определение «интеллектуальная книга» роман «Хромая судьба» подходит как нельзя лучше.

И, по традиции, небольшая цитата из книги:
«Найди главное. Ты за них или против? Бывает еще третий выход: наплевать. Но мне не наплевать. Ах, как бы я хотел быть циником, как легко, просто и роскошно жить циником!.. Ведь надо же — всю жизнь из меня делают циника, стараются, тратят гигантские средства, тратят пули, цветы красноречия, бумагу, не жалеют кулаков, не жалеют людей, ничего не жалеют, только бы я стал циником, — а я никак… Ну, хорошо, хорошо. Все-таки: за или против? Конечно, против, потому что не терплю пренебрежения, ненавижу всяческую элиту, ненавижу всяческую нетерпимость и не люблю, ох как не люблю, когда меня бьют по морде и прогоняют вон… И я — за, потому что люблю людей умных, талантливых, и ненавижу дураков, ненавижу тупиц, ненавижу золотые рубашки, фашистов ненавижу, и ясно, конечно, что так я ничего не определю, я слишком мало знаю о них, а из того, что знаю, из того, что видел сам, в глаза бросается скорее плохое — жестокость, презрительность, нечеловечность, физическое уродство, наконец…»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Сегодня мы представляем вашему вниманию роман Сергея Лукьяненко «Осенние визиты». За окном правда уже не осень, а скорее зима, но эту книгу можно читать в любое время года. Для меня этот роман ценен в первую очередь тем, что он создает ни с чем не сравнимое осеннее настроение.

В наши дни к самым обыкновенным людям приходят их двойники. Начинается битва, призом в которой является весь мир. Точнее даже не сам мир, а вектор развития, по которому ему предстоит двигаться ближайшие несколько поколений.

Это не традиционная битва добра и зла. Здесь сложно сказать, на чьей стороне ты находишься. Кто твой двойник и что он может принести в наш мир? Быть может лучше отречься от своей сущности, дабы мир не погрузился во мрак?

И, по традиции, небольшая цитата: «Садитесь рядом. Садитесь, это будет долгая история. Я и сам не знал, насколько долгая, когда начинал ее рассказывать. Вы любите страшные сказки? Я — нет. Во всяком случае, мне так казалось. Но нам редко дано делать лишь то, что мы любим. Главное, что следует запомнить вначале — эта сказка не о Вас. Она могла случится, и она может случится, но только не с Вами. Вы в безопасности, в мире, который тверд и надежен. Вас нет в этой сказке, и если даже Вам покажется обратное — Вы ошиблись. Поверьте. И если Вы дочитаете до конца, а нечто темное коснется Вас — не пугайтесь. Просто страшная сказка, которую рассказывают страшные люди. Эта сказка не о Вас. Но если однажды ночью Вы проснетесь в пустой квартире от щелчка выключателя, не спешите поднять голову и спросить «Кто там?» Возможно, это окажетесь Вы сами.»
Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.

Есть такой литературный жанр – антиутопия. Роман Джорджа Оруэлла «1984», пожалуй, самый яркий представитель этого жанра.

Во что может превратиться мир, где правит тоталитаризм? Где человеческая жизнь не стоит абсолютно ничего? Где не «государство для человека», а «человек для государства»? На все эти вопросы ярко и красочно Оруэлла ответил в своей книге, которая стала своеобразным предостережением для всех жителей нашей планеты.

Актуальна ли эта книга сегодня? А вы оглянитесь вокруг. Министерство правды, министерство любви… Многие черты страшного мира, описанного в романе «1984», уже окружают нас.

И, по традиции, небольшая цитата из книги:

«Прежде всего вы должны понять,  что  власть  коллективна.  Индивид обладает властью настолько, насколько он перестал быть  индивидом.  Вы знаете партийный лозунг: «Свобода это рабство».  Вам  не  приходило  в голову, что  его  можно  перевернуть?  Рабство  это  свобода.  Один  — свободный — человек всегда терпит поражение. Так и  должно  быть,  ибо каждый человек обречен умереть, и это его самый большой изъян. Но если он может полностью, без остатка подчиниться, если он может  отказаться от себя, если он может  раствориться  в  партии  так,  что  он  станет партией, тогда  он  всемогущ  и  бессмертен.  Во-вторых,  вам  следует понять, что власть — это власть над людьми.  Над  телом  -  но,  самое главное, над разумом. Власть над материей — над  внешней  реальностью, как вы бы ее назвали,- не имеет  значения.»

Любите хорошую литературу, читайте интеллектуальные книги.